Адвокат романова алматы

Суд Алматы показал пристрастность в деле об убийстве в «Чукотке» — юристы

По словам адвокатов Кузнецова, Алмы Мусиной и Джохара Утебекова, в процессе разбирательства судья не принял во внимание показания свидетелей защиты и допустил несколько серьезных нарушений.

Кому поверить?

Первое, на что обратили внимание журналистов адвокаты Александра Кузнецова, что за основу судом были взяты показания друга погибшего Сырыма Мураткалиева — Евгения Фролова.

Фемиду не обеспокоило то, что в процессе досудебного расследования Фролов давал одни показания, которые полностью совпадали с показаниями Кузнецова и других свидетелей, а на суде их попросту поменял.

— В ходе досудебного расследования достоверно было установлено из показаний главного свидетеля Евгения Фролова, что Мураткалиев имел в руках нож при посягательстве на моего подзащитного, и это посягательство было реальным, — рассказывает Алма Мусина. — Фролов трижды в своих показаниях подтвердил это: на очной ставке (с Кузнецовым), при первоначальных показаниях и на дополнительном допросе. Однако в ходе судебного следствия Фролов поменял свои показания. Это происходило неоднократно. На одни и те же вопросы он давал противоречивые ответы. Тем не менее суд взял за основу показания Фролова.

Такое поведение Евгения Фролова адвокат Джохар Утебеков объясняет его собственной заинтересованностью в исходе дела.

— У него есть кровный, личный интерес в этом, поскольку он проходит подозреваемым по делу о хулиганстве по этому же инциденту, — говорит адвокат. — Он заинтересован поменять показания. Но его показания, которые он дал по горячим следам, в первые же сутки после того, как произошел этот инцидент, говорят абсолютно об ином.

На месте он все четко признавал. И во всем цивилизованном мире в первую очередь за основу берутся показания, которые были получены по горячим следам, а не те, которые люди дали спустя 2-3 месяца, имея возможность подумать спокойно.

Почему судья выносил приговор, взяв за основу показания Фролова, и совершенно проигнорировав пояснения других свидетелей происшествия, защитникам Кузнецова не понятно.

— Суд критически отнесся к показаниям троих других свидетелей и тоже ничем это не мотивировал. Хотя это были люди, которые ни разу не поменяли свои показания — ни на следствии, ни в суде, — поясняет Алма Мусина.

Другие детали

Внимательно изучив приговор, адвокаты Александра Кузнецова нашли еще много деталей, на которые не обратил внимание суд, но которые в корне могли бы изменить результат.

Во-первых, суд пришел к выводу, что Кузнецов мог остаться в клубе и не выходить на улицу, где продолжился конфликт и произошла трагедия. Хотя еще следствие установило и все свидетели подтвердили, что и Кузнецова, и Мураткалиева, и Фролова на улицу вывела охрана клуба «Чукотка».

— Во-вторых, свое решение суд мотивирует еще и тем, что Кузнецов отобрал нож у Мураткалиева, и тем самым, посягательство уже было окончено, — продолжает Алма Мусина. — Но из материалов дела видно, что Кузнецов, схватив правой рукой нож и получив порезы, отпустил эту руку и держа левой рукой потерпевшего Мураткалиева, нанес правой рукой удары кулаком по лицу, а когда тот упал, нож выпал у него из рук. Все это было известно и в ходе досудебного расследования, и в ходе судебного следствия, но этим показаниям, я считаю, была дана неправильная оценка.

Не принял суд во внимание и тот факт, что Кузнецовым были предоставлены справки о том, что за полгода до происшествия он перенес операцию на позвоночник и попросту не мог убежать с места событий и уйти от продолжения конфликта, потому как большие нагрузки вызывали у него сильные боли.

Иск рассмотрен. Ответчик не в курсе

О том, что в процессе судебного разбирательства по делу Кузнецова был рассмотрен еще и гражданский иск, поданный против него родственниками Мураткалиева, его адвокаты узнали, только получив на руки приговор.

— Исковое заявление было подано во время судебного следствия потерпевшей стороной, — поясняет Алма Мусина. — Но оно не соответствовало требованиям закона. В связи с чем мы подали отзыв на исковое заявление и просили суд оставить его без удовлетворения. В ходе судебного следствия по этому исковому заявлению суд никакого решения не принимал. При оглашении приговора суд даже словом не обмолвился про исковые требования и не решил их судьбу. Не звучало ни слова о том, что с Кузнецова взыскивается 100 тысяч тенге морального вреда. Однако получив приговор мы увидели, что да, с него взыскали 100 тысяч тенге. Это незаконно. Об этом должны были сказать при оглашении приговора, и судьбу этого искового требования должны были разрешить на судебном заседании в присутствии всех сторон.

— По закону, после оглашения внесение изменений в приговор не допускается, — поддерживает свою коллегу Джохар Утебеков. — То есть все, что сказано — это свято, и вопрос закрыт. Но после этого выясняется, что в отношении Кузнецова суд рассмотрел еще и гражданский иск. Зачем судья это добавил, я не знаю. При этом я не слышал, чтобы суд признал Кузнецова гражданским ответчиком.

Немного о ролике

Особую озабоченность Джохара Утебекова вызывает появление в социальных сетях ролика, в котором адвокат Лариса Романова, представляющая интересы семьи Мураталиевых, делает заявление о том, что сторона потерпевших недовольна приговором суда и намерена его обжаловать. Точнее, озабоченность вызывает то, как, а главное, где он появился.

По словам юриста, изначально смонтированный ролик появился на сайте Yvision. Выложил его человек, прежде не сделавший на этой блог-платформе ни одной публикации. Затем ссылка появилась на сайте Алматинского городского суда. А следом, помимо десятков других пользователей, в своей хронике в Facebook ссылку переопубликовывает заведующий отделом информационного обеспечения Верховного суда Болат Кальянбеков.

— Что конкретно меня смущает? Ролик размещен на Yvision, и следом на сайте Алматинского городского суда выходит ссылка на это видео, — объясняет Джохар Утебеков. — При этом адвокат не только борется за приговор, но осуждает его и обещает его обжаловать. А ведь обжаловать его она будет в этом самом городском суде! То есть пресс-секретарь, который ведет эту хронику, размещает позицию о несогласии с приговором. И соответственно, у меня уже недоверие к Алматинскому городскому суду. И скорее всего я буду заявлять отвод и просить передать дело по территориальной подсудности. Но, возможно, и это мне не поможет. Заведующий отделом информационного обеспечения Верховного суда размещает ссылку на это же видео у себя на странице в facebook и при этом дает свои субъективные комментарии.

— После этого я не знаю даже, на какой приговор нам надеяться. И о чем сейчас говорит Генеральная прокуратура? Она говорит о давлении на суд, когда давление на правосудие оказывает само правосудие?

Если Алматинский городской суд и Верховный суд уже активно размещают ссылки в пользу ужесточения приговора, и то, что якобы там даже с ножом не все ладно, то я, конечно, сомневаюсь в справедливом и честном исходе.

Словно мухи ходят слухи

Учитывая большой общественный резонанс, который вызвало это дело, оно стало обрастать массой слухов и домыслов. Кто их распускает, защитники Кузнецова не знают, но большую часть из них они сегодня опровергли.

— По поводу того, что у Кузнецова якобы есть дед — генерал в МВД. Я не знаю, кто такой слух пустил, и надеюсь, что МВД выступит по этому поводу, — говорит Джохар Утебеков. — Никаких близких родственников у Кузнецова в МВД нет. Одного своего деда он даже не видел, а второй скончался в 1994 году. По поводу некой свастики я абсолютно не понял, какое отношение она имеет к Кузнецову. Кого только я ни спрашивал, никто не может дать каких-то конкретных объяснений. По поводу занятия Кузнецовым боевыми единоборствами тоже никаких доказательств предоставлено не было.

Так же Джохар Утебеков высказал сожаление о том, что в Интернете свободно «гуляет» посмертное фото Сырыма Мураткалиева.

— Почему-то по фото многие сделали выводы о неких порезах на лице. В общем-то население массово стало судебно-медицинскими экспертами, травматологами, патологоанатомами, — констатирует Утебеков. — Но при этом я не услышал ни одного комментария от компетентного специалиста. Только один травматолог в моей хронике (на facebook) написал, что много раз такие рассечения видел. Это никакие не порезы, а рассечения, ушибленные раны. Спутать их с резанными ранами невозможно. Судебно-медицинский эксперт в своем заключении описывает их как ушибленные раны. И он несет уголовную ответственность за дачу заведомо ложного судебного заключения. И в связи с разными инсинуациями, которые появляются, хочу сразу заявить, что говорят, какой-то предмет у Кузнецова был, кастет. В деле никакого кастета нет.

Право на оборону

Адвокаты Александра Кузнецова уверены: необходимая оборона регулярно попирается в судебно-следственной практике. И происходит это даже несмотря на то, что еще в 2007 году в Верховном суде было принято нормативное постановление о применении законодательства по необходимой обороне.

— В 24 пунктах детально рассказывается, как применяется эта необходимая оборона, — говорит Джохар Утебеков. — Это по сути призыв к судам активнее ее применять. А сейчас государство такой своей практикой говорит: «Беги, зови полицию, поможем. Но сам свои проблемы не решай». Хотя законы говорят абсолютно об обратном. Уточню, законы о необходимой обороне у нас отличные. Страдает исключительно практика применения. Законы менять не нужно. Осталось только поменять ментальность следователей, прокуроров и судей в этом отношении.

Родные погибшего у клуба «Чукотка» возмущены кампанией в защиту Кузнецова

Родные Сырыма Мураткалиева, погибшего у клуба «Чукотка» в драке с Александром Кузнецовым, собираются обжаловать приговор Медеуского районного суда. Изменить первоначальное решение не делать этого их вынуждают обстоятельства.

По словам адвоката семьи Сырыма Мураткалиева Ларисы Романовой, на такой шаг родственники погибшего решились пойти после того, как в социальных сетях сторонники Кузнецова развернули кампанию в защиту Кузнецова как «жертвы полицейского и судебного произвола».

— Первоначально после вынесения приговора сторона потерпевших не намеревалась обжаловать данный приговор, хотя и была с ним несогласна, — говорит Лариса Романова. — Потерпевшая сторона полагала, что Сырыма Мураткалиева уже не вернешь, а срок, который назначен Кузнецову, поможет ему сделать надлежащие выводы и осознать случившееся. Однако в социальных сетях продолжается информационное давление со стороны сторонников Кузнецова. В связи с этим мы собираемся обжаловать приговор Медеуского районного суда в апелляционном порядке.

Так же юрист считает, что как следствие так и главное судебное разбирательство не ответили на целый ряд вопросов, которые могут в корне изменить положение всех участников этого конфликта.

— Из видеозаписи видно, что Кузнецов не уходил от конфликта, — продолжает Лариса Романова. — Напротив, он был его активным участником. Выходя из клуба, Кузнецов имел четкое намерение продолжить выяснение отношений с Мураткалиевым. Даже после того, как Кузнецов обезвредил Мураткалиева, он не прекратил активные действия, а продолжил конфликтную ситуацию. Я считаю, что понятие «необходимая оборона» не может применяться в отношении лица, являющегося активным участником обоюдной драки.

В заключении Лариса Романова напомнила всем пользователям социальных сетей о том, что прежде чем комментировать те или иные конфликтные ситуации, необходимо детально разобраться в произошедшем, чтобы не вводить в заблуждение других пользователей.

— Пользователей Интернета я призываю разумно и взвешенно давать оценку как этому уголовному делу, так и другим конфликтным ситуациям, осознавая большую роль Интернета как средства коммуникации в общественной жизни, — добавила адвокат.

Дословный текст речи адвоката

— Я – адвокат Алматинской городской коллегии адвокатов Романова Лариса Мироновна. Я являюсь представителем потерпевшего Мураткалиева по уголовному делу Кузнецова, осужденного приговором Медеуского районного суда г. Алматы 29 июня 2015 года по статье 104 часть 1 УК, то есть неосторожное причинение смерти потерпевшему. Судом установлено, что Кузнецов в ходе конфликта, одной стороной которого являлся он сам, а второй стороной являлись потерпевший Мураткалиев и свидетель Фролов, нанес несколько ударов Мураткалиеву в область лица, отчего последний упал, ударившись затылочной областью об асфальт, и скончался на месте преступления.

В настоящее время в социальных сетях широко обсуждается данный приговор. Сторонники Кузнецова считают данный приговор неправосудным, так как утверждают, что Кузнецов защищался от нападения Мураткалиева и Фролова. Словом, действовал в состоянии необходимой обороны. При этом категорические высказывания и мнения пользователи делают, исходя из мнения только одной стороны – Кузнецова. Между тем,

чтобы сложить свое мнение о конфликте, нужно выслушать мнение каждой из сторон конфликта

Сначала давайте выслушаем мнение Кузнецова, которое он изложил в ходе проверки на месте преступления.

— Вот на этом месте он схватил меня за отворот куртки. Не куртки, а футболки. Я в футболке был. Схватил за футболку и хотел пырнуть ножом. У него бы это получилось, я схватил нож. Вот у меня здесь рана на пальце.

— Покажите палец.

— Подождите, подождите.

— Правой рукой я поймал нож. Левой рукой схватил его, оттолкнул на расстоянии вытянутой руки и правой рукой начал наносить удары.

— Покажите — как. Нож упал?

— Нет. Нож был у него в руке. Я вот так вот заблокировал нож. Потом схватил его, оттолкнул и начал наносить удары. Я ударил его раза 3-4.

— Кулак покажите.

— Я его ладонью тоже бил. Я не очень умею наносить удары. В определенный момент он упал. Упал плашмя и головой ударился. Вот. Это было примерно здесь. В тот момент, когда он упал и головой ударился, подбежал второй – Женя — и стал пытаться со мной драться. Я нанес ему несколько ударов. Я не помню, как я с ним дрался. Я помню, в конце я схватил его за шею, сделал подножку, повалил его на землю и сказал: «Все, лежи не дергайся». И он лежал.

Потом посмотрел на первого парня азиатской национальности, увидел, что много крови, лежит не двигается. Я провел у него перед лицом – дыхание очень слабое – и побежал ко входу (примерно к этому ограждению) кричать, чтобы люди вызвали «скорую». И потом я вспомнил, что здесь нож лежит. Парень, когда упал, нож у него в правой руке был, и нож у него рядом с ногой лежит. Смотрю, Женя через него перелезает, пытается взять нож. Я со всего разбегу подбежал, ударил Женю, он сел на задницу. Я забрал нож и положил себе в карман. Чтобы он не мог им повторно воспользоваться и чтобы меня в спину не прирезали. После, когда он сидел обезвреженный, и стали собираться люди.

В потасовке у меня выпал телефон, и я не мог позвать «скорую». Но я позвал людей, чтобы они вызвали «скорую». Они оставили мне свой номер, чтобы быть свидетелями, что я действительно попросил их вызвать «скорую». Также эти люди видели, что я оказывал ему первую помощь. Я увидел, что у него пузырится кровь и положил его на бок, чтобы он не захлебнулся в собственной крови. Пытался делать прямой массаж груди. Что-то вроде искусственного дыхания пытался ему сделать – руками сжимая и разжимая легкие, чтобы он отхаркивал кровь.

— Хочу обратить ваше внимание на показания Кузнецова, в которых имеется нестыковка. Кузнецов утверждает, что он перехватил правой рукой руку Мураткалиева, в которой находился нож. А затем этой же рукой нанес Мураткалиеву три удара в область лица, от которых он упал и в результате скончался. Представляется маловероятным, что Кузнецов в случае блокирования руки Мураткалиева, в которой находился нож, отпустил бы ее. Так как в противном случае он получил бы удар ножом. Остальные показания Кузнецова также сомнительны и нуждаются в дополнительной проверке. Более того, показания Кузнецова опроверг свидетель Фролов, который явился очевидцем преступления. Давайте посмотрим показания очевидца Фролова в ходе предварительного следствия.

— Я начал их разнимать и держать: всё, не надо, короче. Начал оттягивать Сырыма: нам это не надо, пойдем отсюда. Саша продолжал орать, материться и агрессивно действовать. Сказал типа – я твою маму… Что-то обидное про маму. После этого я попытался ударить его рукой. Меня схватил его друг и оттащил назад. После этого я то ли сам упал, то ли он меня поборол. Я оказался на земле, посередине, где елка. И когда поднял глаза, увидел вдалеке – метрах в 20-30, Сырыма, лежащего на спине, и рядом стоял Саша. Я встал, побежал туда к Сырыму. По пути Саша пытался меня ударить. Я точно не помню, получилось у него или нет. Но я попытался увернуться и тоже оказался на земле. Получил несколько ударов в грудь и в голову. Я закрывался, но удары проходили. После этого Саша куда-то ушел. Я залез на Сырыма, бил по щекам, пытался привести его в себя. Потом стали приходить люди, воду кто-то принес. Потом предложили на бок его перевернуть, чтобы он язык не проглотил. Потом Саша еще раз подходил, пытался нанести мне удары. Но я оборонялся, пытаясь обороняться ногами.

— Показания Фролова согласуются с заключением судебно-медицинской экспертизы, согласно которой у Фролова имеются множество телесных повреждений в виде кровоизлияний, ссадин и ран. У Кузнецова же телесных повреждений значительно меньше. Утверждение стороны Кузнецова о том, что Кузнецов всячески избегал конфликта, противоречит материалам дела и обстоятельствам, установленным судом. В ходе предварительного следствия была произведена выемка видеозаписи с камеры видеонаблюдения клуба «Чукотка», которая приобщена к материалам дела в качестве вещественного доказательства.

Из этой видеозаписи видно, как участники конфликта выходят из бара. При этом Кузнецов разминает руки перед началом драки, производя характерные движения. Давайте рассмотрим эту видеозапись. (Видеозапись, на которой все выходят из здания). Из видеозаписи видно, что Кузнецов не уходил от конфликта, а был его активным участником. Выходя из клуба, у Кузнецова было четкое намерение продолжить выяснение отношений с Мураткалиевым. Даже после того, как Кузнецов обезвредил Мураткалиева, он не прекратил свои активные действия. Продолжил конфликтную ситуацию. Я считаю, что понятие необходимой обороны не может применяться в отношении лица, являющегося активным участником обоюдной драки, произошедшей около бара «Чукотка».

Следует также сравнить физические данные Кузнецова и Мураткалиева. Кузнецов значительно выше, сильнее и крепче Мураткалиева. Кузнецов серьезно занимался толканием ядра. Поэтому действия Кузнецова не носили оборонительного характера. Он не защищался, он нападал. Реальной угрозы для жизни Кузнецова не было. Анализ материалов дела показал, что следствие по делу проведено поверхностно. В качестве вещественного доказательства к материалам дела приобщен нож, которым по показаниям Кузнецова, Мураткалиев пытался нанести удар. В соответствии с заключением специалиста, данный нож является туристическим складным ножом импортного производства и к холодному оружию не относится. Данный нож был изъят не возле трупа потерпевшего на месте преступления, а был выдан Кузнецовым сотрудникам полиции. То есть, находился у самого Кузнецова. Более того, вызывает недоумение, что по данному делу не была произведена экспертиза на предмет определения отпечатков пальцев как осужденного Кузнецова, так и потерпевшего Мураткалиева.

Кроме того, судом установлено, что Мураткалиев от полученных от Кузнецова ударов упал и ударился головой о бордюр. Между тем данные обстоятельства противоречат собранным доказательствам, поскольку следов крови на бордюре нет и видно, что Мураткалиев упал на определенном расстоянии от данного бордюра. Из заключения судебно-медицинской экспертизы, а также фотографий, приобщенных к этому заключению, следует, что у потерпевшего Мураткалиева на лице имелось не 3-4 раны, как утверждал Кузнецов, а большее количество. (Показывают фото). Из них несколько ран с ровными краями и являются вертикально расположенными в области лба и области переносицы. Форма и вертикальное расположение данных ран может предполагать с большой вероятностью, что эти ранения Мураткалиеву были причинены не рукой, сжатой в кулак, а специальным предметом. Однако, ни в ходе следствия, ни в ходе суда данные вопросы – чем были причинены данные раны линейной формы, не были исследованы. Им не была дана надлежащая оценка.

Данные обстоятельства свидетельствуют, что по данному делу имела место неполнота следствия, предварительного следствия, которая не была восполнена в ходе главного судебного разбирательства. Сторона потерпевшего не намеревалась делать какие-либо заявления или выступать в прессе. Однако, в соцсетях нагнетается обстановка тем, чтобы вызвать у населения мнение в невиновности Кузнецова в совершении преступления, выставить его в роли жертвы полицейского и судебного произвола. Тем самым оказать давление на суд.

Первоначально после вынесения приговора сторона потерпевшего не намеревалась обжаловать приговор, хотя и была с ним несогласна. Сторона потерпевшего полагала, что Мураткалиева Сырыма уже не вернешь, а срок, назначенный Кузнецову, поможет ему сделать надлежащие выводы и осознать случившееся. Однако, в социальных сетях продолжается информационное давление сторонников Кузнецова. В связи с этим мы собираемся обжаловать приговор Медеуского районного суда г. Алматы в апелляционном порядке.

Считаю, что все вопросы, связанные с рассмотрением этого дела, должны рассматриваться в порядке рассмотрения законом. А пользователей интернета я призываю объективно и взвешенно давать оценку как этому уголовному делу, так и другим ситуациям, осознавая большую роль Интернета как средства коммуникации в общественной жизни. Это уже не первый случай, когда люди, слепо веря непроверенным фактам, запущенным недобросовестными пользователями интернета, становятся просто обманутыми.

Адвокаты скоро не смогут защищать казахстанцев

На прошедшей неделе впервые за 25 лет состоялся съезд адвокатов Казахстана, на который съехалось 800 человек. Министерство юстиции объявило его нелигитимным и проигнорировало приглашение. Арбитром в этом конфликте опять предстоит стать Президенту страны в том случае, если резолюция съезда будет проигнорирована. На открытой онлайн-планерке Exclusive.kz обсудил итоги съезда и планы на будущее. Предлагаем наиболее горячие и интересные моменты обсуждения.

Глубина казахской модернизации

– Накануне состоялся первый в истории съезд адвокатов Казахстана, на нем присутствовало 800 делегатов и министерство юстиции полностью его проигнорировало. Это все, к слову, происходит на фоне патетической риторики о модернизации правоохранительных органов.

Мой скромный опыт говорит о том, что сегодня адвокаты – фиктивный институт. Потому что, как правило, в большинстве случаев все предрешено и адвокат, скорее, это декоративная фигура. Формально в стране идет усиленная модернизация. Говорим одно, а глубинные процессы ровно противоположные.

Тотальный контроль или кто породил законопроект?

– В начале года было проведено собрание по правовой политике при аппарате президента, где были поставлены задачи по укреплению института адвокатуры. Мы полностью поддержали этот тезис. Однако тот Закон, который подготовило министерство юстиции, имеет ровно противоположную концепцию — установить тотальный контроль.

Адвокатура проспала законопроект?

– Более того, в феврале 2017 года не было ни одного слова от того же министра юстиции о том, что будет новый закон. Мы подключились к его обсуждению только в сентябре. За этот период четырежды законопроект изменялся и, пока мы обсуждали один проект, в этом время появлялся другой вариант.

Исторический съезд или «конференция»адвокатов

– На этом съезде были не только 800 адвокатов, но и несколько депутатов парламента, были представители НПО, и был приглашен министр юстиции Бекетаев. Во всяком случае, я видел табличку с его именем. Но он так и не явился, сославшись на то, что этот съезд нелегитимен, потому что по закону «Об адвокатской деятельности» конференция адвокатов создана и работает для того, чтобы обсуждать свои профессиональные вопросы, вот в связи с этим министр решил, что съезд нелегитимен. Это версия президиума республиканской коллегии адвокатов, но письменного варианта отказа мы не видели. Ни одного представителя СМИ я там не видел. Их заменял пресс-секретарь республиканской коллегии адвокатов.

Есть ощущение, что на тему данного законопроекта наложено табу. Ни одно СМИ в Казахстане ни вопрос законопроекта, ни наш съезд не обсуждает. Хотя такого никогда не было в современной истории Казахстана. Это первый съезд! Что касается разработчиков законопроекта, то надо пояснить – никакого прямого диалога, контакта у нас с Минюстом нет.

Покушение государства на фундаментальный принцип

– В первую очередь, любой адвокат руководствуется интересами своего подзащитного. В любом случае, какие бы комментарии публичные мы не делали, есть профессиональная этика и действующие законы. Но самое главное тут – это интересы нашего доверителя. Любые комментарии, которые могут навредить, просто недопустимы.

Самое главное – этим законопроектом нарушаются права, законные интересы и свободы граждан. Ограничения функции адвокатов – это нарушение фундаментального принципа любого правового государства на состязательность сторон. Когда адвокат перестанет быть самостоятельным, а на любые решения и действия можно будет влиять со стороны государства, о какой независимости и надлежащей защите прав и свобод граждан можно говорить? Когда, по сути, те оппоненты, с которыми ты выступаешь в процессе, фактически тебя контролируют? Суть этого законопроекты сводится как раз к этому.

Резолюция «против»

– Смысл резолюции (делегатов съезда) очень простой. При разработке законопроекта «Об адвокатской деятельности и юридической помощи» были нарушены процедуры. Есть план законопроектных работ на 2017 год, куда должны были включить этот проект закона, но его до сих пор нет. А Минюст говорит, что это, дескать, внеплановый законопроект, так, мол, бывает и это нормальная практика, расслабьтесь.

По поводу идеологии законопроекта: он существенно закручивает гайки, и, можно сказать, серьезно ограничивает интересы, права и гарантии адвокатской деятельности. Резолюция, за которую мы проголосовали, звучит следующим образом: «Мы – против этого законопроекта, мы просим отправить его либо на доработку, либо вообще не принимать его в нынешнем виде».

Потому что там много моментов, которые откровенно ущемляют права адвокатов. В частности, навязывание страхования деятельности. С одной стороны, звучит хорошо, что-то вроде страхования гражданско-правовой ответственности. Но на практике это невозможно отследить, потому что деятельность адвокатов очень специфична. В государстве, где часто нарушают закон именно правоохранительные органы, ввести такое страхование очень сложно. То есть, если бы Казахстан был на сто процентов правовым государством, с четкими механизмами и предсказуемой системой наказания, тогда это бы заработало, но пока этого нет. Также очень сильно ограничен допуск адвокатов в административные здания. Адвокаты сейчас имеют законодательно закрепленную норму о беспрепятственном допуске, а в действующей редакции это право сильно ужато. Начинаются отсылки на регламент, режим и так далее. Например, если это СИЗО, то ты полностью подчиняешься требованиям администрации. Так было, но теперь вектор такой, чтобы на уровне закона сделать твою работу максимально некомфортной.

Митинг адвокатов

– Из Атырауской коллегии адвокатов была заявка на проведение мирного митинга, но акимат Атырау отказал, и объяснил это тем, что адвокаты могут провести брифинг и там высказать свое мнение. Брифинг состоялся, адвокаты высказались, но на этом все закончилось. Об этом даже нигде не пишется, не говорится, мы не видели официального письма, что акимат города Атырау отправил соответствующие документы в тот же парламент. Именно после этого случая и родилась идея съезда адвокатов Казахстана.

Не нужно ломать то, что работает. Закону «Об адвокатской деятельности» в этом году будет двадцать лет. Мы собираемся праздновать это событие, но зачем реформировать закон? Это создавалось и работало в течение 20 лет! На сегодняшний день я расцениваю это как вмешательство в независимою деятельность адвокатов.

Страхи страхования

– Очень важный и показательный момент по предлагаемой норме – страхованию адвокатской деятельности. Страховые компании к разработке законопроекта тоже не привлекались. Вы представьте себе, четыре с половиной тысячи адвокатов в Казахстане. Каждый страхует свою ответственность. Сумма страховой премии фантастическая! Если все это ляжет бременем на плечи страховых компаний, которые прекрасно понимают реалии «правового Казахстана», то они существенно повышают риски по выплатам. Если бы этот законопроект касался страховых компаний, то они бы возмутились. Но они молчат. Поэтому есть подозрение, что они попросту не знают про этот законопроект.

Евгения Романова, адвокат Алматинской городской коллегии адвокатов

– В России норма о страховании деятельности адвокатов была введена в 2002 году, но уже в 2007 году ее приостановили до введения специального отраслевого закона. И на сегодня такой закон не принят. Просто не выработан механизм того, как это будет на практике работать, и что считать тем же страховым случаем. У нас зачастую бывает так, что суд первой инстанции выносит одно решение, а апелляционная инстанция – другое, верховный же суд выносит третье решение. Где же тут вина или ошибка адвоката?

Финансовый аспект: кто кому должен

– Адвокатура – это самофинансируемый институт, и мы не получаем от государства ни копейки, кроме как по государственной юридической помощи. Так вот по ней у Минюста уже долг в 40 миллионов тенге только по ЗКО! Эти деньги выделяются в самом начале года, и Минюст до сегодняшнего дня не может никак погасить эти долги. Или вот сейчас разработчик законопроекта хочет убрать первоначальный взнос. Это самая главная тема. Но что такое первоначальный взнос? Мы на эти деньги арендуем офисы, покупаем оргтехнику, проводим семинары… И других денег у нас нет. Если не будет их, то мы не сможем существовать как организация, как институт. Потом хотят установить определенную тарифную сетку. Но как? Работа над процессом может идти месяц, два, год, может пять лет тянутся. И вот ты получаешь гонорар, и в течении пяти лет работаешь над этим делом. У нас очень серьезная налоговая нагрузка. Мы отдаем почти 40%, и это уходит в бюджет страны.

Мировая практика и монопольная защита

– Прежде всего, сравнивать надо со странами Европы, США, где адвокат имеет такие же полномочия, как прокурор, допустим, по сбору доказательств. У нас такого нет права. Мы пользуемся той доказательной базой, которую предоставил следователь. Это надо подавать ходатайство специальное, которое может быть отклонено. Другой момент. Министр юстиции ссылается на то, что в развитых странах малое количество граждан на одного адвоката. У нас пока несколько тысяч. Следовательно, говорят, что, мол, из-за этого адвокаты не справляются с нагрузкой и надо бы легитимизировать статус юридических консультантов. Но, как обычно, законодатель берет из опыта то, что ему нужно. Ведь в этих же странах есть простое понятие – адвокатская монополия. То есть, все суды полностью обслуживаются адвокатами, и нет никаких частных практикующих юристов. У нас сейчас, если есть диплом об юридическом образовании и доверенность, то ты ходишь в суды и делаешь, что хочешь. А там монополия адвокатов. У нас единственная монополия – защита прав обвиняемых, подозреваемых в уголовном процессе, а в гражданском такого нет. Мы за то, чтобы и в гражданском была монополия. В этом случае юристы, консультанты будут вынуждены получать адвокатскую лицензию. Понятно, что тогда многократно увеличится число адвокатов, и мы придем к европейскому статистическому стандарту. Но законодатель эту меру в законопроект не включает. Почему – это нам неизвестно.

Огосударствление защиты

Айнур Омарова, адвокат Алматинской городской коллегии адвокатов

– Я считаю, что в нормальном правовом государстве не может быть и речи о государственной адвокатуре в принципе. Постольку поскольку адвокат – это единственное лицо, которое защищает тех же подозреваемых. А в противовес выступают органы следствия, дознания, суд, прокуратура. То есть расклад виден. И, если еще и адвокат будет в той же системе госорганов, то, соответственно, ни о какой защите говорить не придется. В этом случае, помимо профессионального сообщества – адвокатов – пострадают люди, доверители.

Поэтому, если Казахстан провозглашает себя правовым государством, адвокатура, прежде всего, должна быть независимой. Даже в настоящее время адвокаты ощущают давление со стороны того же следствия, судов.

Как Минюст к совместной работе приглашает

– Буквально за день до создания рабочей группы, которая рассматривает законопроект, в нее приглашали адвокатов из Алматы и Астаны. Но приглашали в самый последний момент, за два часа до заседания. Понятно, что никто из адвокатов туда просто физически не успевал. Поэтому все эти обсуждения проходят в таком закрытом режиме.

Государство, которое удивляет

– Да, нас удивляют такие действия власти. Потому что мы, как квалифицированные юристы, защищаем права и интересы граждан. И мы часто сталкиваемся с тем, что наша система правовая работает не совсем так, как должно быть. А теперь мы видим со стороны государства попытку не задействовать адвокатов в разработке нашего же профильного закона. Это очень сильно смущает. Потому что в среде адвокатов Минюст называют родным министерством. Оно выдает нам лицензии, оно же их и отзывает. Это наш регулятор по определению. И, когда происходят такого рода законопроектные работы, где участие самих адвокатов минимизировано, где Минюст тут же рапортует, что проходили круглые столы, встречи и конференции с адвокатами, а на самом деле ничего подобного не было, либо на эти встречи никого из адвокатов не приглашали, то возникает ощущение, что министерство поступает некорректно.

Адвокаты дела бара «Чукотка» просят наказать следователей в Алматы

Сегодня, 18 ноября в алматинском городском суде возобновилось слушание по делу драки в алматинском баре «Чукотка».

По данному делу обвиняется Александр Кузнецов, приговоренный к полутора годам лишения свободы за гибель человека во время драки у бара «Чукотка». Сегодня на судебном заедании были допрошены следователи, передает Tengrinews.kz.

Следователей занимающихся расследованием дела о драке в баре «Чукотка» обвиняют в допущении ошибок следствия. Один из следователей признал тот факт, что не потребовал провести повторную экспертизу ножа на стадии досудебных разбирательств, тогда как первичная экспертиза не отвечала на все поставленные вопросы. Вывод о том, что в момент конфликта нож находился в руках Сырыма Мураткалиева, следователь сделал на основании показаний Кузнецова и свидетеля Евгения Фролова.

Лариса Романова, адвокат потерпевшей стороны, будут просить суд вынести частное постановление в отношении следователя.

«7 марта после совершения преступления проводился осмотр места преступления. В ходе осмотра Кузнецов выдал нож, который находился у него в кармане. Этот нож сразу не был приобщен следователем к материалам дела. Ни в протоколе осмотра места происшествия, ни в отдельном документе не указано то, что Кузнецов выдал нож. То есть, этот момент был следователем упущен. После этого никаких данных о ноже не было. Лишь по прошествии трех недель после совершения преступления появляется постановление следователя о назначении экспертизы ножа. В нем следователь просил экспертов ответить на два вопроса: к какому виду оружия нож относится и имеются ли на ноже отпечатки пальцев. При этом, эксперт дал заключение только по одному моменту — что нож является охотничьим. Про отпечатки эксперт упустил. В таком случае следователь должен был назначить повторную экспертизу, чтобы этот момент был отражен», — заявила адвокат.

По ее словам, следователь также не поставил вопрос перед экспертом о том, имеется ли на ноже кровь, так как Кузнецов утверждает, что Мураткалиев нападал на него и порезал ему руку. «Следователь нам не мог дать четкого и внятного ответа, почему этого не было сделано. Он признал, что допустил грубые нарушения норм Уголовно-процессуального кодекса. (. ) Будем ставить вопрос, чтобы суд вынес частное постановление в отношении следователя. А там уже суд будет решать», — добавила адвокат.

В свою очередь Алма Мусина — адвокат обвиняемого Александра Кузнецова, подчеркнула, что в деле следователем было допущено ряд ошибок.

«Следователь поставил вопрос перед криминалистом, имеются ли отпечатки пальцев на ноже и относится ли нож к холодному оружию. Однако был дан ответ только на факт того, что нож относится к охотничьей категории, а по поводу отпечатков пальцев — нет никакой информации в материалах дела. Следователь ничего не может ответить. Он говорит, что эксперт не дал заключение, то, что есть, то и приобщил. Вообще со следствием очень часто возникают такие проблемы. Иногда бывает, что халатно относятся к своей работе. Обычно прокуратура и суды закрывают на это глаза. Сейчас посмотрим, как на это отреагирует суд. Следователь сказал, что не видел и не помнит крови на ноже. Но подтвердил, что на месте происшествия Кузнецов пытался оказывать первую помощь Мураткалиеву. (. ) Я думаю, что суд, возможно, будет выносить частное постановление. Будем ходатайствовать. Это пробелы следствия, которые привели к тому, что сейчас не можем определиться: была ли кровь на ноже и отпечатки пальцев», — заявила Мусина.

Адвокат потерпевшей стороны настаивает на привлечении стороннего эксперта для более тщательной экспертизы тела пострадавшего. А сторона защиты возразила данному требованию. Адвокат Мусина считает, что это приведет к затягиванию процесса и необходимости в привлечении другого эксперта нет.

Напомним, драка около бара «Чукотка» в Алматы произошла 6 марта 2015 года. В результате инцидента погиб Сырым Мураткалиев, а главного фигуранта по этому делу Александра Кузнецова приговорили к полутора годам по статье 104 Уголовного кодекса РК («Причинение смерти по неосторожности»).

В итоге приговор суда первой инстанции в отношении Александра Кузнецова отменен, назначено новое судебное расследование,

Обсуждение закрыто.