Закон о полиции ст 23 ч 1

Статья 23. Гарантии личной безопасности военнослужащих (сотрудников) войск национальной гвардии и членов их семей

1. Военнослужащий (сотрудник) войск национальной гвардии имеет право обнажить оружие и привести его в готовность, если в создавшейся обстановке могут возникнуть основания для его применения, предусмотренные статьей 21 настоящего Федерального закона.

2. При попытке лица, задерживаемого военнослужащим (сотрудником) войск национальной гвардии с приведенным в готовность оружием, приблизиться к нему с обнаженным оружием либо с предметами, конструктивно схожими с оружием или внешне не отличимыми от него, в том числе с помощью которых военнослужащему (сотруднику) войск национальной гвардии может быть нанесено телесное повреждение, сократив при этом указанное военнослужащим (сотрудником) расстояние, а также при попытке прикоснуться к его оружию военнослужащий (сотрудник) войск национальной гвардии имеет право применить оружие в соответствии с частью 3 статьи 21 настоящего Федерального закона.

3. В интересах личной безопасности военнослужащих (сотрудников) войск национальной гвардии и членов их семей не допускается распространение в публичных выступлениях, в средствах массовой информации сведений о местах дислокации или о передислокации органов управления войсками национальной гвардии, объединений, соединений, воинских частей войск национальной гвардии, а также обеспечивается конфиденциальность сведений о военнослужащих (сотрудниках) войск национальной гвардии и членах их семей.

4. Порядок предоставления информации об органах управления войсками национальной гвардии, объединениях, соединениях, воинских частях, подразделениях и организациях войск национальной гвардии и их деятельности, а также о военнослужащих (сотрудниках) определяется руководителем уполномоченного федерального органа исполнительной власти.

5. Военнослужащий (сотрудник) войск национальной гвардии имеет право на ношение и хранение оружия и специальных средств. Порядок выдачи, ношения и хранения оружия и специальных средств определяется руководителем уполномоченного федерального органа исполнительной власти.

Статья 21. Применение специальных средств

1. Сотрудник полиции имеет право лично или в составе подразделения (группы) применять специальные средства в следующих случаях:

1) для отражения нападения на гражданина или сотрудника полиции;

2) для пресечения преступления или административного правонарушения;

3) для пресечения сопротивления, оказываемого сотруднику полиции;

4) для задержания лица, застигнутого при совершении преступления и пытающегося скрыться;

5) для задержания лица, если это лицо может оказать вооруженное сопротивление;

6) для доставления в полицию, конвоирования и охраны задержанных лиц, лиц, заключенных под стражу, лиц, осужденных к лишению свободы, лиц, подвергнутых административному наказанию в виде административного ареста, а также в целях пресечения попытки побега, в случае оказания лицом сопротивления сотруднику полиции, причинения вреда окружающим или себе;

7) для освобождения насильственно удерживаемых лиц, захваченных зданий, помещений, сооружений, транспортных средств и земельных участков;

8) для пресечения массовых беспорядков и иных противоправных действий, нарушающих движение транспорта, работу средств связи и организаций;

9) для остановки транспортного средства, водитель которого не выполнил требование сотрудника полиции об остановке;

10) для выявления лиц, совершающих или совершивших преступления или административные правонарушения;

11) для защиты охраняемых объектов, блокирования движения групп граждан, совершающих противоправные действия.

2. Сотрудник полиции имеет право применять следующие специальные средства:

1) палки специальные — в случаях, предусмотренных пунктами 1 — 5, 7, 8 и 11 части 1 настоящей статьи;

2) специальные газовые средства — в случаях, предусмотренных пунктами 1 — 5, 7 и 8 части 1 настоящей статьи;

3) средства ограничения подвижности — в случаях, предусмотренных пунктами 3, 4 и 6 части 1 настоящей статьи. При отсутствии средств ограничения подвижности сотрудник полиции вправе использовать подручные средства связывания;

4) специальные окрашивающие и маркирующие средства — в случаях, предусмотренных пунктами 10 и 11 части 1 настоящей статьи;

5) электрошоковые устройства — в случаях, предусмотренных пунктами 1 — 5, 7 и 8 части 1 настоящей статьи;

6) светошоковые устройства — в случаях, предусмотренных пунктами 1 — 5, 7 и 8 части 1 настоящей статьи;

7) служебных животных — в случаях, предусмотренных пунктами 1 — 7, 10 и 11 части 1 настоящей статьи;

8) световые и акустические специальные средства — в случаях, предусмотренных пунктами 5, 7, 8 и 11 части 1 настоящей статьи;

9) средства принудительной остановки транспорта — в случаях, предусмотренных пунктами 9 и 11 части 1 настоящей статьи;

10) средства сковывания движения — в случаях, предусмотренных пунктами 1 — 5 части 1 настоящей статьи;

11) водометы — в случаях, предусмотренных пунктами 7, 8 и 11 части 1 настоящей статьи;

12) бронемашины — в случаях, предусмотренных пунктами 5, 7, 8 и 11 части 1 настоящей статьи;

13) средства защиты охраняемых объектов (территорий), блокирования движения групп граждан, совершающих противоправные действия, — в случаях, предусмотренных пунктом 11 части 1 настоящей статьи;

14) средства разрушения преград — в случаях, предусмотренных пунктами 5 и 7 части 1 настоящей статьи.

3. Сотрудник полиции имеет право применять специальные средства во всех случаях, когда настоящим Федеральным законом разрешено применение огнестрельного оружия.

Консультации юриста по ст. 21 Закона О Полиции

  • Ответ юриста:

  • Ответ юриста:

  • Ответ юриста:

  • Ответ юриста:

  • Ответ юриста:

  • Ответ юриста:

  • Ответ юриста:

  • Ответ юриста:

  • Ответ юриста:

  • Ответ юриста:

  • Ответ юриста:

  • Ответ юриста:

Примечание. Запрещено применение огнестрельного оружия (ч. 5 — 6 ст. 23):
— в отношении женщин, лиц с явными признаками инвалидности, несовершеннолетних (за исключением случаев оказания этими лицами вооруженного сопротивления, совершения вооруженного или группового нападения, угрожающего жизни и здоровью граждан или сотрудника полиции) ;
— при значительном скоплении граждан, если в результате его применения могут пострадать случайные лица.

Согласно ст. 23 Закона о полиции полицейский имеет право применять огнестрельное оружие:
— для защиты другого лица либо себя от посягательств, сопряженных с насилием, опасным для жизни или здоровья;
— пресечения попытки завладения огнестрельным оружием, транспортным средством, специальной и боевой техникой полиции;
— освобождения заложников;
— задержания лица, застигнутого при совершении тяжкого или особо тяжкого преступления против жизни, здоровья или собственности и пытающегося скрыться, если иными средствами задержать это лицо не представляется возможным;
— задержания лица, оказывающего вооруженное сопротивление или отказывающегося выполнить законное требование о сдаче оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ, взрывных устройств, ядовитых или радиоактивных веществ;
— отражения группового или вооруженного нападения на здания и сооружения государственных и муниципальных органов, общественных объединений, организаций и граждан;
— пресечения побега из мест содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений или побега из-под конвоя лиц, задержанных по подозрению в совершении преступления, лиц, осужденных к лишению свободы;
— остановки транспортного средства путем его повреждения, если управляющее им лицо отказывается выполнить неоднократные требования сотрудника полиции об остановке и пытается скрыться, создавая угрозу жизни и здоровью граждан;
— обезвреживания животного, угрожающего жизни и здоровью граждан и (или) сотрудника полиции;
— разрушения запирающих устройств, элементов и конструкций, препятствующих проникновению в жилые и иные помещения по определенным в законе основаниям;
— производства предупредительного выстрела, подачи сигнала тревоги или вызова помощи путем производства выстрела вверх или в ином безопасном направлении.

Статья 23. Применение огнестрельного оружия

1. Сотрудник полиции имеет право лично или в составе подразделения (группы) применять огнестрельное оружие в следующих случаях:

1) для защиты другого лица либо себя от посягательства, если это посягательство сопряжено с насилием, опасным для жизни или здоровья;

2) для пресечения попытки завладения огнестрельным оружием, транспортным средством полиции, специальной и боевой техникой, состоящими на вооружении (обеспечении) полиции;

3) для освобождения заложников;

4) для задержания лица, застигнутого при совершении деяния, содержащего признаки тяжкого или особо тяжкого преступления против жизни, здоровья или собственности, и пытающегося скрыться, если иными средствами задержать это лицо не представляется возможным;

5) для задержания лица, оказывающего вооруженное сопротивление, а также лица, отказывающегося выполнить законное требование о сдаче находящихся при нем оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ, взрывных устройств, ядовитых или радиоактивных веществ;

6) для отражения группового или вооруженного нападения на здания, помещения, сооружения и иные объекты государственных и муниципальных органов, общественных объединений, организаций и граждан;

7) для пресечения побега из мест содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений или побега из-под конвоя лиц, задержанных по подозрению в совершении преступления, лиц, в отношении которых применена мера пресечения в виде заключения под стражу, лиц, осужденных к лишению свободы, а также для пресечения попытки насильственного освобождения указанных лиц.

2. Вооруженным сопротивлением и вооруженным нападением, указанными в пунктах 5 и 6 части 1 настоящей статьи, признаются сопротивление и нападение, совершаемые с использованием оружия любого вида, либо предметов, конструктивно схожих с настоящим оружием и внешне неотличимых от него, либо предметов, веществ и механизмов, при помощи которых могут быть причинены тяжкий вред здоровью или смерть.

3. Сотрудник полиции также имеет право применять огнестрельное оружие:

1) для остановки транспортного средства путем его повреждения, если управляющее им лицо отказывается выполнить неоднократные требования сотрудника полиции об остановке и пытается скрыться, создавая угрозу жизни и здоровью граждан;

2) для обезвреживания животного, угрожающего жизни и здоровью граждан и (или) сотрудника полиции;

3) для разрушения запирающих устройств, элементов и конструкций, препятствующих проникновению в жилые и иные помещения по основаниям, предусмотренным статьей 15 настоящего Федерального закона;

4) для производства предупредительного выстрела, подачи сигнала тревоги или вызова помощи путем производства выстрела вверх или в ином безопасном направлении.

4. Сотрудник полиции имеет право применять служебное огнестрельное оружие ограниченного поражения во всех случаях, предусмотренных частями 1 и 3 настоящей статьи, а также в случаях, предусмотренных пунктами 3, 4, 7 и 8 части 1 статьи 21 настоящего Федерального закона.

5. Запрещается применять огнестрельное оружие с производством выстрела на поражение в отношении женщин, лиц с явными признаками инвалидности, несовершеннолетних, когда их возраст очевиден или известен сотруднику полиции, за исключением случаев оказания указанными лицами вооруженного сопротивления, совершения вооруженного или группового нападения, угрожающего жизни и здоровью граждан или сотрудника полиции.

6. Сотрудник полиции не имеет права применять огнестрельное оружие при значительном скоплении граждан, если в результате его применения могут пострадать случайные лица.

Консультации юриста по ст. 23 Закона О Полиции

  • Ответ юриста:

  • Ответ юриста:

  • Ответ юриста:

  • Ответ юриста:

  • Ответ юриста:

  • Ответ юриста:

  • Ответ юриста:

  • Ответ юриста:

  • Ответ юриста:

  • Ответ юриста:

  • Ответ юриста:

  • Ответ юриста:

  • Ответ юриста:

Примечание. Запрещено применение огнестрельного оружия (ч. 5 — 6 ст. 23):
— в отношении женщин, лиц с явными признаками инвалидности, несовершеннолетних (за исключением случаев оказания этими лицами вооруженного сопротивления, совершения вооруженного или группового нападения, угрожающего жизни и здоровью граждан или сотрудника полиции) ;
— при значительном скоплении граждан, если в результате его применения могут пострадать случайные лица.

Согласно ст. 23 Закона о полиции полицейский имеет право применять огнестрельное оружие:
— для защиты другого лица либо себя от посягательств, сопряженных с насилием, опасным для жизни или здоровья;
— пресечения попытки завладения огнестрельным оружием, транспортным средством, специальной и боевой техникой полиции;
— освобождения заложников;
— задержания лица, застигнутого при совершении тяжкого или особо тяжкого преступления против жизни, здоровья или собственности и пытающегося скрыться, если иными средствами задержать это лицо не представляется возможным;
— задержания лица, оказывающего вооруженное сопротивление или отказывающегося выполнить законное требование о сдаче оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ, взрывных устройств, ядовитых или радиоактивных веществ;
— отражения группового или вооруженного нападения на здания и сооружения государственных и муниципальных органов, общественных объединений, организаций и граждан;
— пресечения побега из мест содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений или побега из-под конвоя лиц, задержанных по подозрению в совершении преступления, лиц, осужденных к лишению свободы;
— остановки транспортного средства путем его повреждения, если управляющее им лицо отказывается выполнить неоднократные требования сотрудника полиции об остановке и пытается скрыться, создавая угрозу жизни и здоровью граждан;
— обезвреживания животного, угрожающего жизни и здоровью граждан и (или) сотрудника полиции;
— разрушения запирающих устройств, элементов и конструкций, препятствующих проникновению в жилые и иные помещения по определенным в законе основаниям;
— производства предупредительного выстрела, подачи сигнала тревоги или вызова помощи путем производства выстрела вверх или в ином безопасном направлении.

Статья 24 Конституции Российской Федерации

Последняя редакция Статьи 24 Конституции РФ гласит:

1. Сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются.

2. Органы государственной власти и органы местного самоуправления, их должностные лица обязаны обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом.

Комментарий к Ст. 24 КРФ

1. Конституционное положение о недопустимости сбора, хранения, использования и распространения информации о частной жизни лица является одной из гарантий закрепленного в ст. 23 Конституции права на неприкосновенность частной жизни. Оно призвано защитить частную жизнь, личную и семейную тайну от какого бы то ни было проникновения в нее со стороны как государственных органов, органов местного самоуправления, так и негосударственных предприятий, учреждений, организаций, а также отдельных граждан.

Особое значение запрет собирать, хранить, использовать и распространять информацию о частной жизни лица приобретает в связи с созданием информационных систем на основе использования средств вычислительной техники и связи, позволяющих накапливать и определенным образом обрабатывать значительные массивы информации.

Основные положения работы с информацией о частной жизни получили закрепление в ФЗ от 27 июля 2006 г. «Об информации, информационных технологиях и защите информации» (СЗ РФ. 2006. N 31. ч. 1. ст. 3448). Согласно этому Закону, одним из принципов, на которых основывается правовое регулирование отношений, возникающих в сфере информации, информационных технологий и защиты информации, является неприкосновенность частной жизни, недопустимость сбора, хранения, использования и распространения информации о частной жизни лица без его согласия (п. 7 ст. 3). Запрещается требовать от гражданина предоставления информации о его частной жизни, в том числе информации, составляющей личную или семейную тайну, и получать такую информацию помимо воли гражданина, если иное не предусмотрено федеральным законом (ч. 8 ст. 9). Порядок доступа к персональным данным граждан (физических лиц) устанавливается федеральным законом о персональных данных.

Сбор персональных данных может осуществляться как путем истребования их у лица, которого они касаются, так и путем получения их из иных источников или посредством проведения соответствующими органами и должностными лицами собственных поисковых мероприятий.

Так, законодатель обязывает граждан в определенных случаях (при поступлении на работу, оформлении водительских прав, уплате налогов и т.д.) представлять компетентным органам информацию о своих анкетных данных, состоянии здоровья, полученных доходах, а также иные сведения, могущие иметь значение для обеспечения безопасности государства и населения, защиты финансовых интересов государства, охраны прав граждан.

Собирание конфиденциальной информации самими органами предусматривается, в частности, УПК, Законом РФ от 18 апреля 1991 г. «О милиции» (Ведомости РФ. 1991. N 16. ст. 503; с изм. и доп.), ФЗ от 3 апреля 1995 г. «О федеральной службе безопасности» (СЗ РФ. 1995. N 15. ст. 1269; с изм. и доп.), ФЗ от 12 августа 1995 г. «Об оперативно-розыскной деятельности» (СЗ РФ. 1995. N 33. ст. 3349; с изм. и доп.). К примеру, УПК устанавливает, что при производстве дознания, предварительного следствия и разбирательстве уголовных дел в суде подлежат доказыванию обстоятельства, влияющие на степень и характер ответственности обвиняемого, указанные в ст. 61 и 63 УК, а также иные обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого (п. 3 и 5 ч. 1 ст. 73). При производстве по делам несовершеннолетних особое внимание должно обращаться на выяснение условий жизни и воспитания несовершеннолетнего (п. 2 ч. 1 ст. 421). В соответствии с Законом «Об оперативно-розыскной деятельности» собирание сведений о личности может осуществляться путем опроса граждан, наведения справок, исследования предметов и документов, наблюдения и т.д. Проведение всех этих мероприятий возможно лишь при наличии предусмотренных Законом оснований (ст. 7) и условий (ст. 8) и не должно выходить за пределы конкретных потребностей производства по уголовному делу.

Хранение информации о частной жизни должно осуществляться таким образом, чтобы при этом исключалась возможность ее утраты или несанкционированного использования. Особый характер этой информации требует, чтобы после решения задач, в связи с которыми она собиралась, эта информация была уничтожена и не могла быть использована в других целях вопреки интересам соответствующего лица. Частью 7 ст. 5 Закона «Об оперативно-розыскной деятельности», в частности, предусматривается, что полученные в результате оперативно-разыскных мероприятий материалы в отношении лиц, виновность которых в совершении преступления не доказана в установленном порядке, хранятся один год, а затем уничтожаются, если служебные интересы или правосудие не требуют иного. Фонограммы же и другие материалы, полученные в результате прослушивания телефонных и иных переговоров лиц, в отношении которых не было возбуждено уголовное дело, уничтожаются в течение шести месяцев с момента прекращения прослушивания, о чем должен быть составлен специальный протокол.

Использование персональных данных органами и лицами, получившими их на законных основаниях, должно осуществляться в соответствии с теми задачами, ради решения которых они собирались, хотя в принципе нельзя исключить того, что в каких-то случаях информация может быть использована и в целях, которые первоначально не определялись. Это может иметь место, в частности, если в процессе сбора персональных данных, необходимых для принятия решения о допуске лица к государственной тайне (п. 1 ч. 2, ч. 7 Закона «Об оперативно-розыскной деятельности»), будут получены сведения о совершенном преступлении.

Персональные данные не могут быть использованы в целях причинения имущественного и морального вреда гражданам, а также затруднения реализации прав и свобод граждан. Ограничение прав граждан на основе использования информации об их социальном происхождении, о расовой, национальной, языковой, религиозной и партийной принадлежности запрещено и карается в соответствии с законодательством. Использование информации о частной жизни лица в корыстных или иных незаконных целях должно влечь для виновного дисциплинарную, материальную или даже (при причинении существенного вреда правам и законным интересам граждан) уголовную ответственность.

Распространение информации о частной жизни лица, т.е. ее передача помимо воли этого лица другим субъектам, допускается лишь в строго определенных законом случаях. Причем нужно отметить, что именно в части регулирования порядка распространения информации действующее законодательство носит наиболее детализированный характер. Оно во многих случаях определяет и те органы, которым может передаваться конфиденциальная информация, и порядок передачи этой информации.

Наиболее детально действующее законодательство регламентирует порядок использования и распространения информации, собираемой в связи с выявлением, раскрытием и расследованием преступлений, что вполне объяснимо, если учесть ее характер и предназначение. Так, в соответствии с ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» органам (должностным лицам), осуществляющим оперативно-разыскную деятельность, запрещается «разглашать сведения, которые затрагивают неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя граждан и которые стали известными в процессе проведения оперативно-розыскных мероприятий, без согласия граждан, за исключением случаев, предусмотренных федеральными законами» (ч. 8 ст. 5).

Согласно ч. 6 ст. 5 Закона «О милиции» милиция не вправе разглашать сведения, относящиеся к личной жизни гражданина, порочащие его честь и достоинство или могущие повредить его законным интересам, если исполнение обязанностей или правосудие не требуют иного. Хотя эта норма в какой-то мере и сдерживает противозаконное распространение информации о частной жизни, однако вряд ли ее можно признать достаточной с точки зрения защиты интересов личности. Учитывая многообразие функций милиции, понятие «исполнение обязанностей» может толковаться весьма произвольно и не способно выполнять роль реальной гарантии интересов личности.

Положения, обеспечивающие конфиденциальность информации, закрепляются также в ряде других федеральных законов. Так, согласно ст. 41 Закона от 27 декабря 1991 г. «О средствах массовой информации», «редакция не вправе разглашать в распространяемых сообщениях сведения, предоставляемые гражданином с условием сохранения их в тайне». А согласно ч. 5 ст. 6 ФЗ «О федеральной службе безопасности» сведения о частной жизни, затрагивающие честь и достоинство гражданина или способные повредить его законным интересам, не могут сообщаться кому бы то ни было без добровольного согласия гражданина, за исключением случаев, предусмотренных федеральным законом. В соответствии же с п. 6 ч. 1 ст. 30 и ч. 2 ст. 61 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г. (Ведомости РФ. 1993. N 33. ст. 1318) пациент имеет право на сохранение в тайне информации о факте обращения за медицинской помощью, о состоянии здоровья, диагнозе и иных сведениях, полученных при его обследовании и лечении, а органы и лица, которым эти сведения стали известны при обучении, исполнении профессиональных, служебных и иных обязанностей, обязаны не допускать их разглашения. Предоставление сведений, составляющих врачебную тайну, без согласия гражданина или его законного представителя допускается: 1) в целях обследования и лечения гражданина, не способного из-за своего состояния выразить свою волю; 2) при угрозе распространения инфекционных заболеваний, массовых отравлений и поражений; 3) по запросу органов дознания и следствия, прокурора и суда в связи с проведением расследования или судебным разбирательством; 4) в случае оказания помощи несовершеннолетнему в возрасте до 15 лет для информирования его родителей или законных представителей; 5) при наличии оснований, позволяющих полагать, что вред здоровью гражданина причинен в результате противоправных действий.

Лица, которым в установленном законом порядке переданы сведения, составляющие врачебную или иную профессиональную тайну, наравне с самими работниками соответствующей профессии с учетом причиненного гражданину ущерба несут за разглашение врачебной тайны дисциплинарную, административную или уголовную ответственность в соответствии с законодательством РФ, а также субъектов Федерации.

В соответствии со ст. 21 ФЗ «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» (СЗ РФ. 1999. N 28. ст. 3466). указанные лица могут отказаться от дачи показаний по уголовному или гражданскому делу об обстоятельствах, ставших им известными в связи с осуществлением своих полномочий. Оценивая предыдущую редакцию статьи, закреплявшей свидетельский иммунитет членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы (в ред. Закона от 8 мая 1994 г. она была под номером 19), Конституционный Суд признал ее конституционной, поскольку она обеспечивала конфиденциальность информации о частной жизни гражданина, полученной названными лицами в связи с исполнением ими своих обязанностей (Постановление Конституционного Суда от 20 февраля 1996 г. N 5-П // СЗ РФ. 1996. N 9. ст. 828).

В целях недопущения избыточного распространения сведений, полученных о частной жизни граждан в ходе предварительного расследования или судебного рассмотрения уголовных и гражданских дел, процессуальное законодательство предусматривает недопустимость разглашения данных предварительного следствия (ст. 161 УПК), а также допускает возможность рассмотрения по решению суда уголовных и гражданских дел в закрытых судебных заседаниях (ч. 2 ст. 241 УПК; ч. 2 ст. 10 ГПК).

2. На основе положений ч. 2 ст. 24 Конституции Указом Президента РФ от 31 декабря 1993 г. «О дополнительных гарантиях права граждан на информацию» (САПП. 1994. N 2. ст. 74; в ред. указов от 17 января 1997 г. и от 1 сентября 2000 г.) было установлено что деятельность государственных органов, организаций и предприятий, общественных объединений, должностных лиц должна осуществляться на принципе доступности для граждан информации, представляющей общественный интерес или затрагивающей их личные интересы.

Впоследствии право граждан на ознакомление с документами и материалами, непосредственно затрагивающими их права и свободы, было закреплено и в ряде федеральных законов. Так, согласно Закону «Об информации, информационных технологиях и защите информации», гражданин имеет право на получение от государственных органов, органов местного самоуправления, их должностных лиц в порядке, установленном законодательством РФ, информации, непосредственно затрагивающей его права и свободы. Аналогичное право имеют и организации (ч. 2 и 3 ст. 8).

В качестве гарантии интересов лиц, виновность которых в совершении преступления не доказана в установленном законом порядке и которые располагают фактами проведения в отношении их оперативно-разыскных мероприятий, Законом «Об оперативно-розыскной деятельности» предусмотрено право таких лиц истребовать от органа, осуществляющего оперативно-разыскную деятельность, сведения о полученной о них информации. Это право может быть ограничено только в пределах, допускаемых требованиями конспирации и исключающих возможность разглашения государственной тайны (так, при ознакомлении с оперативными данными не подлежат оглашению сведения о конфиденциальных источниках информации).

Особый порядок ознакомления с материалами, затрагивающими права и законные интересы граждан, закреплен в уголовно-процессуальном законодательстве. В соответствии со ст. 46, 47 и 53 УПК подозреваемый, обвиняемый и их защитник в ходе предварительного расследования могут знакомиться с протоколами следственных действий, проводимых с участием подозреваемого, обвиняемого, а также с материалами, направляемыми в суд в подтверждение законности и обоснованности применения ареста или продления срока содержания под стражей. По окончании предварительного следствия в соответствии со ст. 215-217 УПК правом ознакомления со всеми материалами дела обладают потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители, а также обвиняемый и его защитник. Кроме того, все указанные участники уголовного судопроизводства имеют право на то, чтобы быть ознакомленными с основными процессуальными решениями, затрагивающими их права и законные интересы, такими, в частности, как постановление о возбуждении уголовного дела, постановление о привлечении в качестве обвиняемого, постановление о признании потерпевшим и т.д. Определением Конституционного Суда от 15 декабря 2000 г. N 239-О (ВКС РФ. 2001. N 2). было признано, что это право должно обеспечиваться указанным лицам при окончании как предварительного следствия, так и дознания.

Содержащаяся в ч. 2 анализируемой статьи оговорка о том, что возможность ознакомления с документами и материалами, затрагивающими права и свободы личности, должна обеспечиваться каждому, если иное не предусмотрено законом, не означает, что законодатель волен устанавливать любые исключения из гарантируемого статьей 24 Конституции права. Рассмотрев 18 февраля 2000 г. дело о проверке конституционности п. 2 ст. 5 ФЗ «О прокуратуре Российской Федерации», согласно которому прокурор и следователь не обязаны давать каких-либо объяснений по существу находящихся в их производстве дел и материалов, а также предоставлять их кому бы то ни было для ознакомления иначе как в случаях и порядке, предусмотренных федеральным законодательством, Конституционный Суд указал, что основания для каких бы то ни было ограничений в ст. 24, как и в ст. 23 и 29, Конституции могут устанавливаться законом только в качестве исключения из общего дозволения (ч. 2 ст. 24 Конституции) и должны быть связаны именно с содержанием информации, поскольку иначе они не были бы адекватны конституционно признаваемым целям. Поэтому, по мнению Конституционного Суда, установление ограничений права гражданина на получение собираемой органами прокуратуры информации, непосредственно затрагивающей его права и свободы, может предопределяться действием других федеральных законов, в том числе ГК, УПК, ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», обеспечивающих охрану государственной тайны, сведений о частной жизни, а также конфиденциальных сведений, связанных со служебной, коммерческой, профессиональной и изобретательской деятельностью. Вся иная информация, в том числе полученная при осуществлении органами прокуратуры надзора за исполнением законов, которая, исходя из Конституции и федеральных законов, не может быть отнесена к сведениям ограниченного доступа, в силу непосредственного действия ч. 2 ст. 24 Конституции должна быть доступна гражданину, если собранные документы и материалы затрагивают его права и свободы, а законодатель не предусматривает специальный правовой статус такой информации в соответствии с конституционными принципами, обосновывающими необходимость и соразмерность ее особой защиты. Исходя из этого, Конституционным Судом пункт 2 ст. 5 ФЗ «О прокуратуре Российской Федерации» был признан не соответствующим Конституции, ее ч. 2 ст. 24, постольку поскольку по смыслу, придаваемому ему правоприменительной практикой, он во всех случаях приводит к отказу органами прокуратуры в предоставлении гражданину для ознакомления материалов, непосредственно затрагивающих его права и свободы, без предусмотренных законом надлежащих оснований, связанных с содержанием указанных материалов, и препятствует тем самым судебной проверке обоснованности такого отказа (СЗ РФ. 2000. N 9. ст. 1066).

Более того, Конституционный Суд в ряде своих решений признал право участников уголовного судопроизводства не только знакомиться с теми или иными материалами уголовного дела, но и получать их копии как в обязательном порядке (в случае, когда закон возлагает на дознавателя, следователя и прокурора обязанность вручать сторонам копии основных процессуальных документов), так и путем снятия по просьбе этих участников за их счет копий с материалов, с которыми участники судопроизводства управомочены знакомиться в ходе предварительного расследования (определения от 6 июля 2000 г. N 191-О, от 14 января 2003 г. N 43-О, от 4 ноября 2004 г. N 430-О, от 18 января 2005 г. N 39-О, от 20 июня 2006 г. N 231-О; от 11 июля 2006 г. N 300-О).

Правомерность применения оружия сотрудниками полиции: анализ новых оснований (Филиппов О.Ю.)

Дата размещения статьи: 27.03.2017

Ученые неоднократно обращали и продолжают обращать свое внимание на проблемы применения огнестрельного оружия сотрудниками органов внутренних дел, как в период действия Закона Российской Федерации «О милиции», так и с начала действия Федерального закона «О полиции», однако недостаточно изученными являются положения, которые впервые были закреплены в Федеральном законе «О полиции». Речь идет об основаниях применения огнестрельного оружия, закрепленных в ст. 23 названного Закона, которые явились новеллами правового регулирования. Их наличие, как представляется, обусловлено активизацией деятельности подразделений полиции при проведении специальных операций по обезвреживанию организованных вооруженных преступных групп и бандформирований, возникновении иных экстраординарных обстоятельств. Довольно часто сотрудники полиции были вынуждены применять огнестрельное оружие вне правового поля в отношении членов указанных вооруженных формирований, отказывающихся выдать оружие, боеприпасы и взрывчатые вещества, а также для освобождения захваченной специальной и боевой техники. Не подвергая сомнению необходимость нормативного закрепления такого рода оснований для применения оружия, отметим наличие, на наш взгляд, существенных условий применения оружия в указанных случаях в повседневной деятельности полиции, характеризующейся отсутствием каких-либо экстраординарных обстоятельств. В рамках статьи рассматриваются проблемы применения сотрудниками полиции огнестрельного оружия для пресечения попытки завладения транспортным средством полиции, специальной и боевой техники, состоящей на вооружении (обеспечении) полиции, а также для задержания лица, отказывающегося выполнить законное требование о сдаче находящегося при нем оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ, взрывных устройств, ядовитых либо радиоактивных веществ.

В соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 23 Федерального закона «О полиции» сотрудники полиции имеют право применять огнестрельное оружие для пресечения попытки завладения огнестрельным оружием, транспортным средством полиции, специальной и боевой техникой, состоящей на вооружении (обеспечении) полиции. Такое основание для применения огнестрельного оружия, как пресечение попытки завладения оружием сотрудника полиции, не является новеллой Федерального закона «О полиции» и было закреплено в ч. 2 ст. 15 действовавшего Закона Российской Федерации «О милиции», положения которого неоднократно подвергалось научному анализу. Применение же полицией огнестрельного оружия для пресечения попытки завладения транспортными средствами, состоящими на обеспечении полиции, вызывает у правоприменителей отдельные вопросы.
Под попыткой завладения оружием сотрудника полиции, транспортным средством полиции, специальной и боевой техникой, по мнению авторов комментария к Федеральному закону «О полиции», следует понимать незаконные действия какого-либо лица (группы лиц), осуществляемые против воли сотрудника полиции и направленные на тайное или открытое изъятие находящегося при нем огнестрельного оружия и боеприпасов к нему, находящихся в ведении полиции транспортных средств и техники .
———————————
Комментарий к Федеральному закону «О полиции» (постатейный) / Ю.Е. Аврутин, С.П. Булавин, Ю.П. Соловей и др. М.: Проспект, 2012. С. 408.

Соглашаясь с данным мнением, отметим наличие двух моментов, не отраженных в определении, но вызывающих некоторые вопросы.
Во-первых, необходимо ли сотруднику полиции при решении вопроса о применении оружия в такой ситуации учитывать цель завладения транспортным средством, если она ему известна либо очевидна?
Закон не детализирует цели завладения транспортным средством, как и не определяет цель пресечения попытки его завладения со стороны сотрудника полиции. Целями завладения могут выступать использование транспортного средства для поездки до конкретного места либо по конкретному или предполагаемому маршруту, хищение транспортного средства или его части, попытка скрыться от преследования, использование в преступных целях и т.п. При этом цель завладения транспортным средством полиции может быть известна сотруднику полиции либо очевидна исходя из предшествующих действий виновного либо характеристики личности. Объектом посягательства на транспортные средства полиции выступают в первую очередь общественные отношения, возникающие в связи с обеспечением общественной безопасности, защитой жизни и здоровья граждан, а значит, действия сотрудника полиции должны быть направлены на недопущение использования транспортного средства, другой перечисленной в законе техники в преступных целях. В связи с этим у сотрудника полиции могут возникнуть сомнения в правомерности применения оружия в случае, когда ему стало известно, что виновный, пытаясь завладеть транспортным средством, не имеет намерений использовать его в преступных целях.
Анкетирование сотрудников полиции показало, что 65,1% респондентов считают, что при решении вопроса о применении огнестрельного оружия в обязательном порядке необходимо учитывать цель завладения транспортным средством, если она ему известна или очевидна, т.к. применять оружие по данному основанию сотрудник вправе только для устранения угрозы общественной безопасности и недопущения совершения преступления с использованием транспортного средства полиции. 34,9% опрошенных сотрудников полиции указали, что цель завладения значения не имеет .
———————————
Автором опрошено 108 сотрудников среднего и старшего начальствующего состава оперативных подразделений полиции и подразделений полиции по охране общественного порядка Омской, Томской областей, Алтайского края в период с февраля по апрель 2015 г.

Соглашаясь с мнением большинства респондентов, отметим, что по рассматриваемому основанию применение оружия может иметь место лишь тогда, когда противоправное завладение транспортным средством полиции, специальной и боевой техникой в сложившейся ситуации сопряжено с реальной угрозой жизни и здоровью граждан и (или) сотрудников полиции . Однако при решении вопроса о применении оружия сотрудник полиции в подобной ситуации может и должен предполагать, что в ходе дальнейших действий виновного возможно изменение целей и мотивов совершения противоправного деяния, даже если первоначальная обстановка не предполагает использование транспортного средства полиции в целях посягательства на общественную безопасность, жизнь и здоровье граждан.
———————————
Комментарий к Федеральному закону «О полиции» / Ю.Е. Аврутин, С.П. Булавин, Ю.П. Соловей и др. М.: Проспект, 2011. С. 231.

В связи с изложенным полагаем, что на первоначальном этапе развития событий у сотрудника полиции отсутствует обязанность четко осознавать цели и мотивы лица, посягающего на транспортное средство. Однако в любом случае необходимо, чтобы сотрудник полиции, решаясь применить оружие, был уверен, что действия такого лица направлены именно на завладение транспортным средством.
В связи с этим возникает второй вопрос: какие действия виновных будут считаться направленными на завладение транспортным средством полиции, специальной и боевой техникой, состоящей на вооружении (обеспечении) полиции?
Законом также не определены конкретные действия виновного лица, направленные на изъятие находящихся в ведении полиции транспортных средств и техники, позволяющие сотруднику применить огнестрельное оружие, как и отсутствует легальное определение попытки совершения каких-либо действий. Вместе с тем в уголовном законодательстве существует близкое по содержанию понятие — «покушение на преступление», под которым понимаются умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам . Применительно к рассматриваемой ситуации ориентирующее значение, как представляется, может иметь разъяснение Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», п. 22 которого гласит, что покушением на угон транспортного средства без цели хищения следует считать действия лица, пытавшегося взломать замки и системы охранной сигнализации, завести двигатель либо с целью угона начать движение. .
———————————
См.: ч. 3 ст. 30 Уголовного кодекса Российской Федерации.
Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 декабря 2008 г. N 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2009. N 2.

Данное решение высшего судебного органа хотя и имеет ориентирующее значение, но на возникающие вопросы в полном объеме не отвечает. Как видно, понятие покушения на угон транспортного средства в судебной практике сформулировано достаточно широко, противоправное деяние включает в себя различные действия виновного, достаточные для квалификации преступления, причем данные действия разделены во времени: попытка взломать замки и системы охранной сигнализации, попытка завести двигатель, приведение в движение автомобиля.
Примечательно, что только 17,2% респондентов считают возможным применение огнестрельного оружия при попытке виновного взломать замки и системы охранной сигнализации транспортного средства, 11,8% уверены, что применять оружие допустимо при нахождении постороннего лица на водительском сидении и воздействии на систему управления транспортным средством, 6,5% — с начала работы двигателя транспортного средства и большинство сотрудников (64,5%) будут применять оружие по данному основанию только с начала движения транспортного средства. Мнение большинства сотрудников представляется вполне справедливым. Только в этом случае, после осуществления закрепленного в ст. 19 Федерального закона «О полиции» порядка применения оружия — требования прекратить противоправные действия, предупреждения о применении огнестрельного оружия и предоставления достаточного времени для выполнения требования (за исключением случаев, если промедление может повлечь тяжкие последствия), сотрудник полиции может быть уверен, что виновный имеет твердые намерения завладеть транспортным средством.
Таким образом, применение сотрудником полиции огнестрельного оружия для пресечения попытки завладения транспортным средством полиции, специальной и боевой техникой, состоящей на вооружении (обеспечении) полиции, возможно, по нашему мнению, в случае проникновения постороннего лица в салон и только после начала движения транспортного средства. Цель завладения транспортным средством, даже если она известна сотруднику полиции либо очевидна, значения не имеет. На ранних этапах развития ситуации сотрудники полиции обязаны принять меры по недопущению завладения транспортными средствами полиции с использованием иных методов, включая применение физической силы и специальных средств.
На практике имеют место случаи, когда задерживаемое лицо имеет при себе оружие и отказывается выполнить законное требование сотрудника полиции о его сдаче. В соответствии с ч. 4 ст. 23 Федерального закона «О полиции» указанное обстоятельство является основанием для применения огнестрельного оружия в отношении данного лица. При этом Закон не оговаривает форму требования сотрудника о сдаче находящегося у лица оружия, боеприпасов иных предусмотренных нормой предметов (требование голосом или жестами сдать оружие, выдать его, бросить на землю, неоднократность требования и т д.). Полагаем, что конкретная форма требования в данном случае значения не имеет, главным условием является достижение цели — обезоруживание лица, лишение возможности использовать предметы, названные в статье, и если цель достигнута и лицо уже не представляет опасности, даже при формальном неисполнении указанных требований, оружие сотрудникам полиции применять нельзя (например, лицо выполнило требование о сдаче оружия, но оставило при себе боеприпасы, либо отказывается выполнить требование отойти от брошенного оружия; лицо оружие не сдало и пытается скрыться с ним, при этом оружие не заряжено и т.д.). Большинство опрошенных сотрудников полиции (71,6%) согласны с данным утверждением и полагают, что применение оружия правомерно в том случае, когда лицо отказывается выдать либо бросить оружие и представляет потенциальную угрозу сотруднику полиции или гражданам, однако 24,1% респондентов заявили, что намерены применять огнестрельное оружие, когда лицо отказывается выдать либо бросить оружие, даже если оно не представляет угрозы, и только 4,2% сотрудников полиции не собираются применять оружие по рассматриваемому основанию в повседневной оперативно-служебной деятельности, полагая, что применение оружия возможно только при проведении специальных операций по задержанию опасных вооруженных преступников.
Кроме того, неясно значение термина «оружие», по смыслу ч. 4 ст. 23 Федерального закона «О полиции», предоставляющей право сотрудникам применять огнестрельное оружие в отношении лица, отказывающего выполнить требования о его сдаче. Только 5% респондентов относит к данной категории огнестрельное оружие, 24,5% считает, что данное понятие включает в себя любой вид оружия (в т.ч. холодное, метательное, газовое и т.п.) и 70,9% опрошенных сотрудников полиции в данном случае готовы руководствоваться положением, закрепленным в ч. 2 ст. 23 Федерального закона «О полиции» и понимают под оружием, которое необходимо сдать (выдать) сотруднику полиции, «любой вид оружия, а также предметы, вещества и механизмы, при помощи которых могут быть причинены тяжкий вред здоровью или смерть». В правоприменительной практике нередко возникают ситуации, когда гражданин, вооруженный топором, вилами и т.п., не предпринимает активных действий, связанных с посягательством, сопряженным с насилием, опасным для жизни и здоровья в отношении сотрудника полиции, занимает оборонительную позицию, отказываясь бросить данные предметы, препятствуя выполнению возложенных на сотрудника обязанностей. В данном случае наличествует «скрытая, пассивная» угроза жизни и здоровью сотрудника полиции, готовая в любой момент перерасти в посягательство, более опасное, чем в случае отказа выдать боеприпасы либо ядовитые вещества. Неудивительно, что большинство опрошенных сотрудников полиции считают вполне возможным применение оружия в таких условиях с целью обезопасить себя на данном этапе развития события, не дожидаясь активных действий со стороны виновного.
Считаем, что применение оружия при такой трактовке данного основания будет являться неправомерным. Отсутствие в статье законодательного толкования понятия «оружие» позволяет обратиться к легальному его определению, закрепленному в ч. 1 ст. 1 Федерального закона от 13 декабря 1996 г. N 150-ФЗ «Об оружии», под которым понимаются устройства и предметы, конструктивно предназначенные для поражения живой или иной цели, подачи сигналов. В настоящем определении на первый план выведено целевое назначение того или иного предмета как оружия, при этом ученые ставят под сомнение предназначенность оружия для подачи сигналов . Не вторгаясь в полемику по данному вопросу, отметим, что сигнальный патрон, хотя и не предназначен для поражения живой или иной цели, представляет собой устройство, объединяющее средства инициирования, метательный заряд и метаемое снаряжение для подачи светового, дымового или звукового сигнала, и при выстреле из огнестрельного оружия в сторону человека вполне может причинить ему телесные повреждения. Соответственно, к оружию, применительно к ч. 4 ст. 23 Федерального закона «О полиции», отнесем любой вид оружия, закрепленного в Федеральном законе «Об оружии».
———————————
См., напр.: Шарапов Р.Д. Понятие оружия как орудия преступления // Журнал российского права. 2005. N 11; Сургутсков В.И., Зайцева Е.В. Комментарий к Федеральному закону от 13 декабря 1996 г. N 150-ФЗ «Об оружии» (постатейный) // СПС «КонсультантПлюс». 2014.

Таким образом, применение сотрудником полиции огнестрельного оружия для задержания лица, отказывающегося выполнить законное требование о сдаче находящегося при нем оружия, правомерно, по нашему мнению, в случае, когда лицо не выполняет законное требование сдать, выдать, бросить либо иным способом лишиться возможности использовать любой вид оружия, оборот которого урегулирован нормами Федерального закона от 13 декабря 1996 г. N 150-ФЗ «Об оружии» и представляет потенциальную угрозу жизни и здоровью сотрудника полиции или граждан.
Наличие указанных проблем требует, на наш взгляд, незамедлительного судебного толкования двусмысленных и неоднозначно толкуемых положений на уровне решения Пленума Верховного Суда Российской Федерации. К сожалению, такая деятельность высшего судебного органа основывается на результатах «негативной» судебной практики по рассмотрению конкретных дел, связанных с применением сотрудниками полиции огнестрельного оружия, повлекшим причинение вреда жизни и здоровью лиц, в отношении которых применялось оружие, сотрудников полиции, либо граждан, пострадавших из-за преступного бездействия полиции. Считаем, что в данном случае разрешение названных проблем должно носить упреждающий характер с целью недопущения нарушения законности, неправомерного причинения вреда и эффективной защиты жизни и здоровья граждан.

Литература

1. Комментарий к Федеральному закону «О полиции» / Ю.Е. Аврутин, С.П. Булавин, Ю.П. Соловей и др. М.: Проспект, 2011. 352 с.
2. Комментарий к Федеральному закону «О полиции» (постатейный) / Ю.Е. Аврутин, С.П. Булавин, Ю.П. Соловей и др. М.: Проспект, 2012. 552 с.
3. Сургутсков В.И. Комментарий к Федеральному закону от 13 декабря 1996 г. N 150-ФЗ «Об оружии» (постатейный) / В.И. Сургутсков, Е.В. Зайцева // СПС «КонсультантПлюс». 2014.
4. Шарапов Р.Д. Понятие оружия как орудия преступления // Журнал российского права. 2005. N 11.

Комментарии запрещены.